Приход в лицах

Фильм «МНОГАЯ ЛЕТА». Таштагольское благочиние.

        Во время экспедиции по Горной Шории    оператором Сергеем Шакуро и журналистом и его  супругой Ольгой Козловой был снят хороший документальный фильм. В коротких фрагментах фильма рассказывается о всех приходах нашего благочиния. Фильм неутомительный, рассчитан на широкий круг зрителей. Можно сказать, что жизнь церкви была показана человеком не особо церковным, но внимательным и достаточно искренним…

Лица благочиния. Шерегеш.

  (Заметки о храмах  Кемеровской епархии и портреты священнослужителей)

От сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Пока ехали по Шерегешу, ставшему за какие-то десять лет горнолыжным курортом,  о. Игорь Киров,  настоятель церкви Иверской Иконы Божьей матери,  то и дело говорил:  зона -  курорт, курорт- зона.  Короче курортная зона, понимай,  как хочешь. С горы Зеленой  видно весь Шерегеш. Поселок  хаотично разбросан,  взгляду не за что зацепиться.  Правильностью линий  притягивает аккуратный белый квадрат:  нечто инородное, посреди зеленого массива.

-   Зона - часть нашего многострадального поселка. Порядка тысячи человек отбывает там наказание, - отец Игорь говорит размеренно - неторопливо. -  Мы собираем по району обувь для зэков и книги.   Один из прихожан  тюремной церкви пожаловался:  только  пленумы на полках стоят. Вот недавно завезли три тыс. томов в библиотеку.

Отец Игорь Киров из философов - просветителей.  В Интернете завел  сайт «Православный Шерегеш».  Пробует   писать короткие рассказы,  но о  своем творчестве отзывается  с завидной долей иронии.   Сейчас он студент Кузбасской педагогической академии, видимо,  одного высшего ему оказалось мало.  Пока учился в Томском  радиотехническом,  подрабатывал в церкви сторожем. Уже на четвертом курсе,  так и не окончив институт, ушел  в семинарию. Ее  заканчивал заочно, обзавелся семьей, а  в Горную Шорию  приехал с Балхаша, где настоятелем служил. Там,   благодаря меднорудному  комбинату,   нажил себе аллергический бронхит.

Сейчас у  Игоря Кирова  пятеро  детей, самая  маленькая  родилась в  день св. Ефросинии, днем позже пришло известие, что в этот день у них умерла бабушка Фрося. Долго не думали,  какое дать имя.

 -  Наша Фросенька всем угодила, а Гоша родился накануне обновления храма Георгия Победоносца. Крестным стал отец Георгий …

О. Игорь большой и добрый, с печальными глазами. Ему хочется упасть на грудь и жаловаться на долю свою несчастную. Он человек широкого кругозора: всегда найдет, что сказать в утешение,  если надо и шутку ввернет. Во время нашего короткого путешествия такое случалось …

Приехали. Видно вышку. Вдоль высокого забора  прохаживается  голый по пояс парень.  Штанины засучены,  на коленях сияют  наколки: не то звезды, не то солнца.

Говорок с прибаутками выдает человека «оттуда».  Бойкий на язык товарищ  видя, что с нами священник, интересуется целью визита.

-          А вы на Салаире были? Я там купальню строил.

Мы сидим в микроавтобусе,  на улице + 30.  Хорошо бы из печки  да  в речку. 

Впускают не сразу. Приходится показать  письмо от владыки Софрония. Сдаем сотовые телефоны и паспорта.

Тамбур - накопитель. Шлюзовая система. Бронированные  двери. Тошнотворный запах карболки.  Еще одни  двери…

Мы на зоне. В нашу сторону устремлены взгляды: острые, мельком, вскользь.   

Напротив храма  ШИЗО - штрафной изолятор. А гостиница на двухнедельный срок -  для исправляющихся, там тебе и телевизор и еда на подносе.  Одним словом курорт!  А главное горы видно на все четыре стороны, только вот  прогуляться нельзя.  Если напрячь зрение, можно  увидеть Поклонный крест на  Зеленой  рядом со скалами,   что  в народе зовутся «Верблюдами». 

 -                      Когда я сюда прибыл,  -  рассказывает  Игорь Киров, -  это был молельный дом баптистов, но потом его передали православной церкви. 

Сейчас  идет реконструкция,  новый храм решили не строить. Иконостас вынесли, чтобы не пылился. В бывшем молельном доме вместо двери в полстены зияет дыра, кое-где провален  дощатый пол.  Из-под  своего  ветхого укрытия за нами  наблюдает худая кошка: свято место пусто не бывает… 

-          Вот тут будет притвор, сзади – алтарь,  здесь обошьется гипсокартоном, - водит нас по будущей церкви о. Игорь.  

Штукатурка фасада облупилась до дранки.  Здесь за  неимением гвоздей, а может быть  в целях экономии,  гнут проволоку, как и  полвека назад.

Рабочий из добровольцев готовит в старой ванне раствор, мерно скребет по дну  лопатой, гоняя туда-сюда гальку. Сегодня зальют  фундамент под алтарь.  

Возле храма, прислонившись к скамье,  стоит плакат: статья № 14  гласит о свободе вероисповедания... 

Мы ждали,  пока на улице закончится  перекличка: дисциплина  здесь строже,  чем в пионерском  лагере.  Честно говоря,  побаивалась  разговаривать с  зэками- прихожанами.  Подошли трое, на  нагрудных карманах нашивки с  именами.  Самому щуплому,  с впалыми щеками, лет  за сорок.  Андрей Баляев  давно  лелеет мечту -   в монастырь уйти.

-          Трудно быть верующим здесь?

-          Легче. Здесь больше искушений,  испытаний,   легче себя переломить. Все познается в трудностях, где изобилие, там не так. Сейчас возрождение Руси идет, все это понимают, и здесь в колонии тоже…

-          В житиях святых пишется:  когда с человеком случается «болесь», или он в тюрьму попадает, и  на Руси так считали: что  Бог его  посетил, - неожиданно заявляет другой собеседник. 

Серые, глубоко посаженные глаза буравят насквозь. Под  таким   взглядом хочется  на себе задернуть шторы. Кажусь наверно, круглой дурочкой, жизни не видавшей.

-          А за что сидите? – спрашиваю.

-          Если исходить из уголовных статей:  бандитизм, убийство, оружие, не хотелось бы вдаваться в подробности, - отвечает  Эдуард Никонов.

-          Когда срок кончается?

-          В 2013-ом,  - сказал и замолчал, ожидая следующего вопроса. Сегодня для  колонистов  нерядовое событие, здесь не каждый день кино  снимают. 

       -   Как видится прошлая  жизнь? 

       -   На свободе  веры не хватало. Если б знали веру православную,  что хранили наши предки,  многие бы этого не сделали,  не попали сюда,  - отводит   глаза.   - На свободе мы рабы денег,  так говорится в Евангелии. Вот строим храм помаленьку, ремонтируем. Для Бога работаем -  не за деньги.

Двадцатишестилетний Руслан Курилов взялся иконы писать, говорит,  так  срок идет быстрее. Есть и любимая икона Божьей матери «Умиление».  Руслан из Шерегеша, еще год будут ждать  его жена и ребенок.

В  храм  на зоне ходит человек двадцать,  на Пасху  и большие праздники прихожан втрое больше.  Иногда проповедь заканчивается  просмотром фильма. О.  Игорь приносит  собственный DUD плеер, потом устраивает обсуждение с прихожанами.   

-   По одному  разу проходят почти все, полколонии в лицо знаю.

Вечером  отец Игорь еще раз поедет на зону, чтобы отвести прихожанам  домашнюю стряпню и  подарки на Троицу…  

Ольга Козлова

Фото Александра Трофимова

(в статье присутствуют биографические неточности. комм. о. Игоря)