Маленький приход. Православный Шерегеш
Маленький приход
„Не бойся, малое стадо!“ Лук. 12:32
На первую страницуРеквизитыКарта сайта
Sheregesh.org / Тюремное служение / Храм на тюремной территории

Храм на тюремной территории

Иерей Игорь Киров возглавляет православный приход Иверской иконы Божией Матери в поселке Шерегеш. Кроме того, вот уже девять лет  окормляет приход приписной – церковь Святителя Николая Чудотворца на территории учреждения Федеральной службы исполнения наказаний УН 1612-4, то есть в колонии строгого режима.

 

Заключенные как « злые дети».

Своим подопечным, освобождающимся из тюремного заключения, отец Игорь всегда говорит напутственное слово-проповедь. Обычно она содержит конкретные наставления о том, как вести себя, чтобы вновь не оказаться в местах лишения свободы. Батюшка предлагает мысленно просмотреть ситуации, которых надо избегать,  предупреждает об искушениях, поджидающих на свободе вчерашнего зека: «Постарайтесь без промедления, срочно, лучше без компании, добраться до дома. Ни в коем случае не пить!… Надо доехать до дома, надо увидеть родителей, надо сделать ещё многое и у многих попросить прощения! Потом, в кругу семьи, с родными людьми, с теми, кому вы действительно дороги и без стакана, не грех и выпить…»

Во второй части проповеди отец Игорь даёт конкретные советы, облечённые в статус правил для освободившихся. Их всего три. Прийти дома в ближайший храм и попросить благословения на новую жизнь; без промедления найти работу; неукоснительно посещать воскресные службы, исповедываться и причащаться.

Проповедь, и это чувствуется, написана  с волнением, с искренней озабоченностью батюшки устройством дальнейшей судьбы каждого прихожанина его тюремной общины. И наставляет он их на путь истинный терпеливо и доходчиво, как отбившихся от рук детей.

- А они и есть дети, - говорит отец Игорь. – Заключенные – это злые дети. У них психология обиженного ребёнка. Те, кто попадает в силу обстоятельств в тюрьму,  не могут почему-то повзрослеть, нормальными людьми стать, «винтики» какие-то в голове не могут докрутить до конца. У них, как правило, нет ни детей, ни жён, ни налаженного быта, что в совокупности приводит обычного взрослого человека к выполнению его земного предназначения, ибо Бог сказал: плодитесь и размножайтесь. И это только биологическое предназначение существования человечества. Есть еще высшее, духовное предназначение – любить друг друга, любить Бога, сближаться с Богом. А здесь у людей даже биологического уровня нет. Вот и формируется вечный такой злой ребёнок. Который шалит, тащит что-то, рассказывает какие-то бредни про свои «подвиги», распевает «шансоны» про то, какие они здесь классные парни собрались, настоящие мужики, и каждый настоящий мужик должен пройти через зону. Просто… детское какое-то времяпровождение, не серьёзное. Этакое замкнутое сообщество злых детей

 

 

«Как выжить, Господи, скажи…»

Православная община на зоне невелика: кто-то походил год-другой, и срок отсидки кончился, кого-то отправили в другое место. Таких, кто  достаточно регулярно бывает в церкви, исповедуется, причащается,  и батюшка знает, чем они дышат, всего человек 12 всего. На Пасху и по большим церковным праздникам прихожане Иверского храма посещают зону вместе с отцом Игорем: устраивают скромную пасхальную трапезу, приносят собранную для них по всему району одежду, обувь, дарят свечи, иконы, молитвословы.

Церковные службы в тюремном храме несколько отличаются от тех, что бывают на воле. Дело в том, что по канонам православной церкви, священник не имеет права служить в один день две литургии. А поскольку отец Игорь не тюремный священник и в первую очередь окормляет поселковый приход,  то и литургию по воскресным дням он служит здесь. В тюремный же храм он приезжает к трём часам дня, проводит десятиминутный молебен. Затем происходит совместное чтение Евангелия, разбор  прочитанного и беседа по душам – о нравственности, об истинной свободе человека – свободе от греха.

                Отец Игорь признаётся, что всякий раз идёт в тюрьму с тяжелым сердцем, буквально заставляя себя идти, и каждый раз уходит удовлетворенный общением, видя, как теплеют глаза его подопечных:

- Настолько страшно там всё, жестоко, куда ни кинь – какая-то гадость, безнадёга. Депрессия длиною в меру пресечения. И маленький просвет – наши встречи. Они так и говорят: «Мы всю неделю ждём, чтоб вы пришли». Некоторые в церкви просто отсыпаются, и я этому не препятствую. Храм – это прежде всего место душевного покоя. Пусть и нет у моего прихожанина возвышенного духа сближения с Богом, зато он чувствует, что здесь для него нет опасности, на него не нападут, не оскорбят, не надо быть в постоянном напряжении.

Главное, чего мне хочется, это чтобы между людьми, которые собираются в нашем тюремном храме, возникли доверительные отношения, основанные на интересе к Православию. И, конечно, как венец, - это пробуждающаяся вера в Бога у людей. Они пробуждаются, и я пробуждаюсь вместе с ними.

Отцу Игорю удалось даже подвигнуть своих прихожан к литературному творчеству. Проба пера, по его мнению, удалась: все  «продемонстрировали достаточно интересные образы восприятия».  Алексей Прудников, например, взялся пересказывать Библию в стихотворной форме – «это самобытная, но поэзия, в канонах того места, где она рождается». Анатолий Акентьев оказался прирождённым лириком, достаточно процитировать хотя бы начальное четверостишие его стихотворения  «Боль души»:

 

«Среди предательства и лжи,             

Корысти, алчности и злобы

Как выжить, Господи, скажи,

Остаться человеком чтобы?»

 

- Хорошо бы, - говорит отец Игорь, - выпустить какой-нибудь литературный листок с творчеством заключенных. Было бы интересно и поучительно.

 

 

Чтобы душа очистилась

Прошло какое-то время, и мы вновь встретились с отцом Игорем. На этот раз он пригласил меня посетить его приписной храм в зоне.

К колонии подъехали на машине, которая появилась совсем недавно, а до этого батюшка ходил к своим тюремным чадам пешком – три километра туда, три обратно, в любую погоду. Пропуск мне был выписан заранее. Но вот автоматические двери лязгнули за нашей спиной, и мы в компании с сопровождающим оказались на территории зоны. А вот и церковка, выстроенная силами заключенных, ими же сооружен и расписан резной иконостас.

- Обычно подбирается из заключенных такой человек, который следит за помещением, отвечает за порядок в нём и одновременно занимается оформлением, иконы пишет. Сейчас это Руслан, он родом из Шерегеша. До него был Михаил, а до Михаила – Юра, оба из Таштагола. Лики святых написаны Юрием, а облачения – Михаилом. Они же помогали мне изготовить для поселкового храма аналои, кивоты, столики. Администрация колонии всегда в этом плане идёт на сотрудничество.

                Пока осматривали храм, незаметно собрались и первые прихожане – человек шесть молодых и не очень мужчин в чёрной тюремной униформе. Сопровождающий бдительно посматривал из коридорчика-притвора.

После небольшого молебна два-три арестанта исповедались и причастились. Потом все расселись по скамьям – для беседы.

- Я в храме бывал, ещё находясь на свободе, - первым решается заговорить Эдуард Никонов. – А когда оказался в местах лишения свободы, появилась возможность глубже вникнуть: читать православную литературу, встречаться со священником, более откровенно разговаривать. Чем больше узнаешь о своих предках, святых, сравниваешь себя с ними, тем яснее понимаешь, насколько у них чистая жизнь была, и убеждаешься, что путь православной веры самый правильный.

Анатолий Степанов – далеко не молодой крепкий мужик. Говорит, что всю жизнь работал в шахте, а как вышел на пенсию, пошло всё наперекосяк. Тюремный храм посещает два года, пришел сюда «просить Бога, чтоб простил его за преступления, чтоб маленько душа очистилась». В зоне он надолго – до 2012 года.

- Мои корни пошли от дедов-прадедов. Ходили они в церкви, крестились на образа. И меня заставляли. Из-за стола вылезешь – молись, пожалуйста. От родителей, от дедов всё пошло. И я веру с детства несу. Не отстал бы от неё, может, и преступления бы не совершил. А то всё было недосуг, - сокрушается Анатолий.

- Разбойник, распятый на кресте, покаялся и попал в рай – по раскаянию, по вере, - утешает батюшка. – Убийство…, что ж, с точки зрения человека, это, конечно, ужасное преступление. Но и оно стоит в ряду нарушения десяти заповедей Божиих, то есть в ряду преступлений против Бога. А всё вместе – это отход человека от Бога и смерть. Духовная смерть, а, в конце концов, и телесная.

- Такое впечатление, - обращаюсь я к батюшке, - что все, с кем мы сейчас разговариваем, попали сюда как-то случайно. Нормальные же вроде бы люди.

- Правильно. В детстве кто из них был плохой ребёнок? На малютке, что, колючая проволока была нарисована? Апостол говорит, что каждого Господь предопределил ко спасению. А вот жизнь, собственные грехи, обстоятельства, ожесточение человека перед Богом – оно-то и приводит людей в страстное состояние, которое чревато преступлением. И страсть эта у них – тяга к спиртному. По крайней мере, здесь большинство совершили преступление в пьяном виде. Но это было не единственный раз и это было с запоями. Таков образ жизни нашего народа, который пьянствовал, не работал, постепенно отходил от Бога. А заканчивалось всё, как правило, преступлением, совершенным под пьяную лавочку, и огромным сроком наказания. 

 

После зоны воздух за воротами показался особенно свежим и чистым. Отличным от того, каким мы дышали только что. Хотя, казалось, отчего бы? Ограда, конечно, сплошная, но не до неба ведь. Просто это был тот самый вожделенный «воздух свободы», которым многим из наших новых знакомых долго ещё не придётся дышать. А если и придётся – надолго ли?

- Увы, если человек ходит в зоне в храм, это ещё не даёт никакой гарантии, что он будет и на воле жить по заповедям Божиим и никогда больше не совершит преступления, - констатирует отец Игорь.

- Тогда в чём же вы видите смысл своего служения в зоне? – спрашиваю.

- В притче Христа о сеятеле. Помните? Одно семя при дороге упало, другое в сорняк, третье … Много Господь сеет. Через священников в том числе.  А прорастёт это семя или нет… Знаете, когда Господь будет считать по осени своих «цыплят», меня не будет среди статистов. Скорее всего, я буду рядом с моими прихожанами, потому что спросится с меня даже больше, чем с моих раскаявшихся зеков.

 

Ольга Щукина

п. Шерегеш  

 

P. S. Недавно я с удивлением узнала, что окормляемый отцом Игорем православный приход имеет свой сайт в сети Интернет - http://sheregesh.org, который делается в основном руками батюшки. Здесь он дает информацию о приходе, делится с друзьями и виртуальными единомышленниками своими записями дневникового характера и жизненными наблюдениями,  облечёнными в форму грустно-иронических рассказов. Так, что всем, кто хотел бы познакомиться с отцом Игорем и его прихожанами  поближе, рекомендуем заглянуть на сайт  «Православный Шерегеш – Маленький приход».

22 июля 2006 г. "Красная Шория"

     
 
Powered by
oocms, 2oo5
    Народный каталог православной архитектуры  Mustag.ru